Павел Бажов родился 27 января 1879 года на Урале

Бажов погружает читателя в волшебный мир старых уральских сказов

“Колдун уральский бородатый”, — сказал о Павле Бажове Демьян Бедный. В самом деле, даже фамилия Бажов происходит от местного слова “бажить” — то есть ворожить, предвещать. У Бажова и прозвище мальчишечье уличное было — Колдунков, и один из многих литературных псевдонимов — Колдунков Егорша. А без бороды — что за колдун?

У писателя Павла Петровича Бажова счастливая судьба. Он родился 27 января 1879 года на Урале в семье рабочего Сысертского завода, благодаря случаю и своим способностям получил возможность учиться. Закончил училище, затем духовную Пермскую семинарию. Восемнадцать лет учительствовал. Счастливо женился на своей ученице и стал главой большой семьи, в которой было семеро детей.

Бажов принял Октябрьскую революцию как возможность покончить с социальным неравенством, воевал в гражданскую на стороне красных, стал журналистом, а затем редактором, писал книги по истории Урала, собирал фольклорные записи. Всегда много работал, как сказали бы в советские времена, был “рядовым тружеником”.

И вдруг, что называется, в одночасье пришла к нему известность, да ещё какая… В 1936 году в журнале был опубликован его первый сказ “Девка Азовка”. В 1939-м в “Сведлгизе” вышел первый сборник сказов “Малахитовая шкатулка”. В 1942-м и 1944-м “Малахитовая шкатулка”, заметно пополневшая, выходит в Москве в центральных издательствах.

Бажов стал лауреатом Государственной премии, награждён орденом Ленина за литературную работу. В 1944 году “Малахитовая шкатулка” переведена на английский язык и вышла в Лондоне и Нью-Йорке, потом в Праге, в 1947-м — в Париже. Переведена книга, по сведениям библиотеки им. Ленина, на сто языков мира.

О творчестве этого писателя написано гораздо больше, чем написал он сам. Долгое время критики спорили между собой, что за явление этот Бажов — фольклорист, писатель, краевед, историк? А современники писали: “В волшебный мир старых уральских сказов Бажов погружал живых русских людей, и они своей реальной, земной силой побеждали условность сказочной волшебности. Как земная любовь простой русской девушки победила волшебную силу Хозяйки Медной горы”…

Сам же писатель оценивал своё творчество более чем скромно. На все похвалы в свой адрес он отвечал одинаково: “Говоря хорошие слова в адрес отдельного лица, не нужно забывать, что за ним стоит то огромное, что называется рабочим фольклором. Не нужно забывать, что я только исполнитель, а основной творец — рабочий. А в действительности Бажову просто посчастливилось: он вырос в таких условиях, в таком месте, где оказалось большое скопление фольклорных сплетений. У него создалось преимущественное положение”.

От похвал в свой адрес писатель всегда ёжился и старался их тот час же снять или шуткой, или переведя разговор на другую тему. “Большое спасибо за фотографии и приятное письмо, — писал он. — За пожелания. Словом, за всё, кроме заключительного комплимента, это лишнее. Мы, журналисты, должны обходиться без этого. Всё же знаем, что всякий, кто не ленив, по хорошему материалу может сделать вещь, если предоставят время. Рассказы наших старых рабочих, как вы знаете, представляют редкий по качеству материал. И моя задача здесь сводится лишь к тому, чтобы не отклоняться от народного в изложении и подчеркнуть те точки, которые занимательны для современного читателя. Время и труд, конечно, требуются, но говорить об одарённости излишне и даже вредно. Поднимая одного автора, можно оттолкнуть других. А ведь собирать эту уходящую народную историю труда надо как раз многими руками, и надо с этим спешить”.

Не позволяя хвалить себя ни письменно, ни публично, Бажов делал упор на необходимость даже при наличии таланта труда в литературе. “Когда видишь небрежное отношение к историческим фактам, становится не по себе”, — писал он. “Да ещё хотят, — говорил он о некоторых авторах скороспелых однодневок, — всего достичь, не утруждая ни глаз, ни зада, — за счёт “голого таланта”. А не выходит. И никогда не выйдет без большого участия глаз и сидения даже при самой большой одаренности. У стариков надо учиться именно этому непривычному для нас искусству. Разве наш национальный гений А. С. Пушкин не поразителен и своей трудоспособностью? Работая над историей пугачёвщины, он не только месяцами сидит в архиве, но он едет на Урал. Это ведь не на самолете и даже не в вагоне, а на перекладных. Попробуйте представить, что кто-нибудь из наших современников проделал адекватный труд! Да он бы написал несколько томов своих дорожных впечатлений, десятка два рассказов, четыре пьесы, пять сценариев и один малоформистский сборник, а у Пушкина всё это вошло частично в “Капитанскую дочку” да в отдельные строки стихов. Вот и выходит густо. Читаем современников и говорим: “А у предшественников лучше!”. Да. Потому что у предшественников больше предшествовало, чем у нас”.

У писателя Бажова было позднее цветение. Очевидно, потому, что он очень серьёзно относился к понятию “настоящая литература”, слишком высоко ставил звание писателя и не считал его применимым к себе. Образцом, мерилом для писателей, работающих в жанре сказки, он считал А. С. Пушкина, “у которого сказка представляет тот чудесный сплав, где народное творчество неотделимо от личного творчества поэта”, и Л. Н. Толстого, “сказки и детские рассказы которого — неизмеримый образец простоты, ясности, занимательности, отсутствия языковых ухищрений, у него это выходило хорошо, потому что он был Львом Николаевичем Толстым”.

В январе 1949 года торжественно был отмечен 70-летний юбилей П. П. Бажова. В зале Свердловской государственной филармонии собрались друзья, читатели. Много торжественных и смешных подарков. Юбиляр растроган, взволнован. Он благодарил своих близких, друзей, литераторов, журналистов, издателей и читателей за внимание к его работе и за помощь и вновь повторял то, что говорил всегда: “Это внимание, разумеется, не ко мне, а к тем безвестным творцам, материал которых дошёл до меня и стал доступен читателю. Моя роль в этом второстепенная”…