Правильные слова

Когда да крайности доведут, тут уж выражения выбирать не станешь. Тут тебе первое, что на ум взбрендит выпаливаешь. Потому что сил ведь уже нет, как можно так издеваться над русским человеком, особенно когда он в своем законном праве.

Вот вы послушайте жизненную правду, а то она все одно где-нибудь прорвется. Как бы крупных разрушений и жертв не было, если ее долго в себе держать. Началось-то с чего – я ему говорю сначала по-хорошему: дурак ты говорю и подонок, что же ты мне потолок на голову рушишь. Стенку у себя, понимаешь, в квартире убрал, и там себе громадных размеров ванну устанавливает. Системы джакузи. Одно это уже возмущает. Ты тут, понимаешь, ужинаешь или там еще что, а у тебя над столом голые люди полощутся и ванна самостоятельно им пузыри в воду подпускает. Но с этим бог с ним, можно и стерпеть. Так он же стенку-то не простую выкореживает, а несущую.

Я, говорит, квартиру купил на свои кровные деньги, и теперь, говорит, никто мне тут не указ. Потому – территория частной собственности. И вообще, сейчас собаку отпущу. Собака, понимаешь, удивительной породы. Похожа на крысу, только лицо такое неинтеллигентное, запухшее слегка. Словно как крыса с перепою. Злобная, конечно. Это, безусловно, настраивает любого человека на более миролюбивый лад.

А что, думаю. Его правда. Как мы теперь есть частные собственники и никто нам, соответственно, не указ, нужно как-то себя проявить по-особенному. В пределах, конечно финансовой возможности. Тем более, чего они там понимают, всякие строители-архитекторы. Несущая, не несущая. Сидят там, бюрократы, и только умеют, что человека притеснять.

Вот, стало быть, сосед там стены наверху сносит, а мне, понимаешь, придумалось несколько территорию квартиры расширить. За счет прилегающих мусоропровода и лифта. Второй этаж, чего там. Не переломишься, так сойдешь. А тут такое приятное жизненное пространство образуется, по чулан, к примеру, или вдруг лыжи когда заведу, так их ставить стану. Ну, и расширили. Сосед сверху, который стену рушит, во всем меня одобрил. Помогал даже мусоропровод рушить и лифт кверху приспосабливать. А чего, частная собственность. Я к нему в бизнес не лезу, он джакузи мастерит. Он – ко мне. Душа в душу получается.

Тут бабушка приходит, старушка. С четвертого этажа. Мне, говорит, мусор девать некуда, но вторгаться в вашу собственность не собираюсь. Ничего, если буду аккуратно сбрасывать в окно? Чего там, говорю, старушка. Валите смело. Вы, пока в квартире своей сидите, не высовываясь, на территории своей частной собственности. И никто не моги к вам вмешаться. И мусор тоже ваша собственность. А когда вы его в окно бросаете, он тут же становится общественным. Или муниципальным, не разобрался еще. За него теперь специально поставленные люди должны отвечать. Если они сумеют поймать, когда вы швыряетесь, тогда имеют право снова вам вернуть. Но это вряд ли.

А еще трубя мешают, говорит. Которые-то выше крана. Мне-то воды вполне достаточно, а почему я должна на своей частной квартире обслуживать этими трубами еще восемь этажей? Ничего себе, думаю, умище-то у бабушки какой рыночный. Решила, говорит, установить вышестоящим соседям плату – за транзит воды и тем более продуктов жизнедеятельности через мою частную собственность. По одной тысяче с квартиры будет вполне справедливо. Не захотят, так пусть проводят себе альтернативно. Тут и сосед, который с джакузи, бабушку сильно зауважал. Давай, говорит, мы им паразитам превентивно трубы перережем, настрадаются пусть сначала, а там и цену объявишь. Бабушка, правда, добрая попалась. Отрезать не стали. Так только, перекрыли и все.

Живем дальше. Собственностью наслаждаемся. Только через дня три стал замечать, что свет вроде бы как меркнет. Рассвет не желает наступать. И при том запах появился. Лампочки-то давно уж не горели, с тех пор, как соседи снизу за проход электричества стали брать абонентскую плату. Сильно уж непомерную. Сосед-то сверху, человек не бедный и тот возмутился: что мне теперь, говорит, внести вашу плату за свет, а в джакузи портянки хозяйственным мылом стирать? На другое-то что не останется. Ну, те-то, снизу, рассказали ему, что сильный есть политический риск. А еще что на обслуживание сетей очень много уходит. К тому же – водный налог приходится платить. Старушке-то, которая с четвертого этажа. Она ведь, кобра старая, что удумала? Мне, говорит, такие тарифы электрические не по карману.

Я их в себестоимость воды включу. Ну, включила. И такая сложилась у нас рыночная обстановка, что любо дорого. Но – рассвет все равно не желает наступать. Ждал-ждал, потом понял. Соседи-то сверху, не будь дураки, мусор начали помимо мусоропровода валить. В окно как раз. Оно и доросло уже не знаю докуда. Специально приставленные люди приезжают, а сделать ничего не могут. Смотрим мы – а это же форменная коммунальная катастрофа. Лифт не работает, воды нет, мусором все заросли. Да нет, если на то пошло, мы бы еще много времени так вот смогли просуществовать. Своя-то собственность, она не тяготит. Хотя и воняет уже невыносимо. Но тут ко мне в кухню вдруг является верхний сосед. Вместе со своей ванной и какой-то незнакомой гражданкой. Они там помывку устроили при свечах, или постирку, не знаю. Воды натаскали, все честь по чести. А потолок возьми и рухни. Стену тоже здорово покосило, да и вообще дом заметно так присел. Завалится же, думаем. Тут-то и поняли все скопом, как вели-то себя неправильно и бесхозяйственно. Бабушка с четвертого этажа, спасибо, надоумила. Это она про коммунальную катастрофу заголосила. По телефону, конечно, не просто так в голое пространство. Да, приезжают минут через несколько телевизионные журналисты, снимают все это безобразие. Ну, и тут уж мы молчать не стали. Вот так вот все им разложили, чтобы никому неповадно было. Хоть, понимаешь, сейчас революцию устраивай, либо импичмент. Всех на чистую воду вывели.

Президенту досталось по первое число, даже двум. Ельцин же первый начал. Гайдар, само собой. Чубайс непременно. Жилищный кодекс бесчеловечный и грабительский. Тарифы грабительские. Депутаты антинародные. Чиновники и бюрократы разные, тем в особицу досталось. Особенно сосед сверху нервничал. Это, говорит, преступная халатность, если не больше. Вы куда же, говорит, смотрели, когда я стенку-то сносил, ведь запросто можно было весь дом порушить. Вон, у соседа (это у меня то есть), говорит, из-за того что я к нему без приглашения попал пришли в негодность две чайные кружки, сахарница и скалка. Не считая, само собой, пола, стен и бытовых приборов.

Я тоже от себя добавил. Язвительно так. Что мол, боремся за город высокой культуры, а то что грязью заросли по самый третий этаж, так это не замечаем. Вместо чем зверей травяных строить, взяли бы лучше, на нужды горожан внимание обратили. Вот тут предыдущий оратор говорил – отчего его не остановили, когда стену рушил? Так я больше того скажу – не только должны были его остановить, а еще по башке ему этой стеной бы надавать, чтобы неповадно. И в джакузи еще утопить бы его. И… Но что толку взывать к властям. Они наш голос не услышат. Им чужды наши чаяния. У самих-то между тем, лифт работает, и свет есть, и унитаз функционирует. А мы налоги платим.

В общем, дали им жару. Телевизор ходили всем коллективом смотреть в ближайшее кафе. Там тоже чуть скандал не произошел. Пускать не хотели. Чего-то говорит вы подозрительно выглядите, а вот пахнет от вас, наоборот, чересчур откровенно. Мы, говорит, беженцев не принимаем из дальнего зарубежья. Ну, мы объяснили, что просто потерпевшие. От произвола властей. В кафе тоже люди понимающие. Смотрели телевизор. По всем каналам. Плакали. Домой почему-то не хотелось. Завтра пойдем требовать статус жертв политических репрессий, беженцев и потерпевших от катастрофы. И пусть дадут новый дом. А то довели народ…