Атаманша из деревни Мостовая

Многострадальная история принудительного переселения людей из благодатного Алтайского края в северные области Сибири хорошо известна чаинцам. В большинстве своем, это наши деды и прадеды, а для кого и родители, властной силой отлученные от малой Родины. Проследим судьбу одного такого спецпереселенца, от рождения до 90-летия. Именно столько, 90 лет от роду, исполняется 14 марта жительнице д. Мостовая Евдокии Акимовне Кузнецовой. Этот рассказ — воспоминания ветерана.

На поселенье

— Родилась я в селе Клочки Ребрихинского района Алтайского края — начинает повествование Евдокия Акимовна. — Жили мы справно, одной большой дружной семьей: дедушка Егор Акимович, бабушка Александра Ивановна, папа Аким Егорович, мама Мавра Егоровна, да еще четверо детей. Держали, по нынешним представлениям, огромное подворье: 18 коров с телятами, 16 лошадей и всякую живность помельче. Имели целый «табун» овец, много свиней. Дед занимался лошадьми, мама доила коров. Молоком наполняли две огромные кадки и возили на маслозавод.

У каждого взрослого находились помощники из числа членов семьи. Все были в работе с малого возраста, бездельничать никому не дозволялось. В семье росли крепкие парни, да и девы — кося сажень в плечах. Жили в большом достатке. И хотя обходились без наемных рук, на селе Панкратовых (фамилия Е.А. Кузнецовой в девичестве) называли «буржуями».

В мае 1933 года, когда правители страны взяли курс на истребление кулачества как класса, Панкратовых и других единоличников организованно выслали в Сибирь. Скот забрали в колхоз. Отняли все, выгнали из дома, посадили на телеги — и цугом, за сотню верст, отправили до Барнаула. Мама Евдокии Акимовны была хорошей портнихой, так ей не разрешили взять с собой швейную машинку. Только немного одежды и постельные принадлежности. Даже продуктов в дорогу не дали. Оставшиеся в селе родственники по собственной инициативе набросали в телеги немного пропитания. С этим и поехали. Сначала до райцентра. Конвой следил за всеми строго, даже в туалет сопровождали под ружьем. Некоторых ссыльных избивали. Маму Евдокии Акимовны исхлестал плетью собственный племянник. Все это происходило на глазах детей, Евдокии тогда едва исполнилось 12 лет.

Наконец, добрались до Барнаула. Всех загрузили на спаренные баржи и малой скоростью, по Оби отправили в сторону Томска. В дороге случилось немало смертей. В Моряковском затоне, где стояли почти две недели, свирепствовал брюшной тиф, унесший не одну сотню жизней. Тела умерших закапывали в землю тут же, неподалеку от реки.

Вскоре деда увезли в Большой Бакчар, к отправленным туда ранее другим его детям.

Землянка в Шаграх

Следующая остановка, вспоминает Евдокия Акимовна, случилась уже в деревне Шагры Чаинского района. Там и высадили большой группой на жительство. Свободного жилья, конечно же, не было, поэтому, пока не упал снег и не пришли холода, рыли землянки, старались сделать их как можно просторнее. Но перезимовать удалось далеко не всем, дали о себе знать и голод, и холод. Уже по теплу, на следующий год, родителям удалось купить готовую баню. В ней жили целых пять лет.

Жили очень и очень скромно, сначала держали только кроликов. В это время некоторые поселенцы пытались бежать. Их вылавливали, возвращали назад и жестоко избивали. Брат Евдокии Акимовны, Павел, дважды делал такую попытку. Результат был тот же.

Не сразу, через несколько лет на семью выделили бычка, которого обменяли на телочку и вырастили корову. Добрая получилась корова. С годами построили собственный дом, возле него поднялось настоящее подворье. Работать в семье умели, делали все возможное, чтобы выжить. Как и другие, вступили в колхоз. Он назывался «имени 7 ноября».

В 16 лет, когда шел 1937 год, Евдокия во всю работала в хозяйстве. Росла бойкой, не зря ее в округе прозвали «атаманшей». Она лихо гоняла на лошадях, была бойкой на язычок. Случалось, работала за повара. Колхозники корчевали деревья, расчищали поля под сельскохозяйственные угодья, не думая, что раскорчеванные ими поля когда-нибудь зарастут дубьем — печально заметила Евдокия Акимовна. И обязательно отмечались в комендатуре. Опаздывать на работу было нельзя, за это могло последовать серьезное наказание. Поэтому до комендатуры и обратно, на стан, Евдокия мчалась, как она сама выразилась, «на всех парах». Чтобы успеть поесть вместе со всеми и снова взяться за заготовку сена, уборку льна или кукурузы, которые тогда выращивали и получали неплохие урожаи.

Звали в артистки

В то время, а потом и в войну, к колхозникам на культстан приезжали агитаторы. Сообщали новости, зачитывали выдержки из газет. Бывало, читают, а полуголодные и усталые колхозницы дремлют или сидя засыпают. Потом говорят агитатору: «Оставь газету, Дуняшка нам почитает». Евдокия Акимовна была одной из самых грамотных в деревне — еще в алтайскую пору своей жизни окончила один класс начальной школы. И это далеко не все достоинства девушки. Она отлично играла на балалайке, пела задорные частушки, мастерски плясала. «Это у меня от отца — не без гордости говорила окружающим. — Он здорово играл и на баяне, и на балалайке». Тогда эти народные инструменты были в особом почете. Ни телевизоров, ни тем более компьютеров, не было, даже радио не в каждом доме. Какие еще развлечения можно было придумать? Как могли, развлекали себя сами. О Евдокии с молодости говорили: «Ну, настоящая артистка!». Комендант, который тоже находился под влиянием ее таланта, однажды сказал: «Ты, Евдокия, если хочешь, выдавайся в артистки! Дадим откреплеление от комендатуры и рекомендацию». Но не захотела отрываться от родителей, братьев и сестер. А то, глядишь, узнал бы позже о счастье Евдокии Панкратовой. К тому же у девушки был жених. Он тоже не хотел расставаться со своей невестой. Вскоре у них состоялась свадьба. Затем родился первенец, дочка Лена. Нынче у нее юбилей, исполняется 70 лет.

Природная бойкость чуть было не сослужила Клавдии недобрую службу. Лихим переплясом и частушками под балалайку она постоянно развлекала всех, кто был с нею рядом. При этом частушки предпочитала забористые, острые по содержанию. Пела и политические, за которые многие поплатились головой. В тот раз в числе других она исполнила такую:

Когда Ленин умирал,

Сталину наказывал:

Много хлеба не давай,

Мясо не показывай!

Кто-то из своих возьми и скажи: «Ну, Клавка, готовься, за тобой уже идут!» Клавдия поняла свою промашку, и с плачем бросилась к реке, с намерением утопиться. Едва остановили. И как-то обошлось, хотя трех женщин за подобные преступления выдали в еще более дальние, северные места, а может и расстреляли.

Годы военные

В июне 1941-го грянула Великая Отечественная война. Мужиков забрали в армию. Кого на фронт, кого в трудовую армию — на предприятия, выпускающие продукцию военного назначения. Населения в Шаграх тогда насчитывалось 96 человек, а призвали 46. Считай, половину жителей деревни. Вернулись же домой единицы. Вестником военного несчастья невольно стала Клавдия. Зашла в сельский Совет, а там ей выдали повестки на всех шагринских, в том числе и на мужа. Бежала на стан, сломя голову, по дороге встретила медведей и едва спаслась. В ту пору их развелось великое множество. Услышав дурную весть, женщины зарыдали, призывники же пошли сажать картошку. С утра пораньше все Шагры были на ногах, кажется, даже младенцы не спали. Мужчины выехали на подводах на Заготзерно в райцентр, а уже оттуда — на пароходе в Томск. Так шагринцы встретили проклятую войну.

От некоторых фронтовиков долго не было ни слуху, ни духу. Молчал и муж Евдокии. А вскоре пришла весть, что он и еще трое — власовцы, предатели Родины. В январе 1943 года совсем уж было собрались высылать четыре семьи в Красноярский край, но тут проявилась правда: никакие их мужья не власовцы, а верные солдаты Красной Армии. — От выселки освободили, но красноармейкой меня снова уже не признали — посетовала Евдокия Акимовна.

Еще раньше ее поставили бригадиршей, поскольку деревенские признавали авторитет Евдокии. Женщины, старики и дети много трудились в поле и на ферме. Как и до войны, выращивали картофель, турнепс, кукурузу, подсолнечник, коноплю, горох, озимую рожь, пшеницу. Сеяли и обрабатывали много льна, шили из него тысячи мешков. Когда колхозу потребовался ветеринарный врач, именно ее направили в Подгорное на учебу. Ветврачом после этого Евдокия Акимовна работала пять лет. Стадо тогда было невелико, насчитывало около сотни голов. Были еще кони и свиньи.

Под мирным небом

Мужа не стало, поэтому дальнейшую свою судьбу Евдокия Акимовна связала с хорошим человеком, работавшим в колхозе конюхом — Александром Гавриловичем Кузнецовым. С ним в согласии прожила 50 лет. Теперь уж его нет в живых, но остались шестеро детей. Со старшим сыном вскоре стряслась беда — случился пожар и он, малолетний, заживо сгорел вместе со свекровью в ее доме. Свидетели пожара сказали: дом полыхнул, как свеча, ничего нельзя было сделать. В деревне Мостовая срубили новую, крепкую избу, в которой вдова живет и сегодня.

Вроде незаметно выросли дети, трое теперь уже пенсионеры, это Елена, Галина и Надежда. Николай и сейчас работает в г. Асино, Иван, Тамара и Людмила — в Усть-Бакчаре. Скот на своем подворье Евдокия Акимовна держала до 85 лет, сказывалась привычка за кем-нибудь ухаживать. Теперь больше отдыхает, хотя грядки на огороде с помощью дочерей сажает ежегодно.

На юбилей, конечно же, нагрянут все

— Я ни на кого не обижаюсь, меня в семье все любят — горделиво заявляет хозяйка дома. — Живу одна, хотя дети и зовут к себе. Сил у меня хватает, еще сплясать могу. И, сверкнув глазами, показывает, как это у нее выходит. Очень даже складно. Ну чем не атаманша?!

Вынула Евдокия Акимовна и свои награды. Целых два пакета, и медаль «За трудовую доблесть», которой особо гордится. Добрым словом вспомнила хорошего директора, который был в хозяйстве уже после войны — Ремберта Эльмаровича Палосона, ставшего впоследствии Героем Социалистического Труда. Он всегда поощрял колхозников за труд, говорил им теплые слова. К праздникам вручал подарки — у Евдокии Акимовны от него красивые скатерти, 6 наручных часов — всех своих детей ими одарила.

О сегодняшней жизни отозвалась так:

— Сейчас жить можно. Премьеру Путину мой поклон, дай Бог ему здоровья. Шибко жалеет ветеранов. Как уж мы за свою жизнь наголодались — врагу такого не пожелаешь. А теперь у нас все есть. Кто много трудился — пенсию хорошую заработал. Можно жить спокойно.

На прощанье я сфотографировал Евдокию Акимовну на память с ее любимицей, трехструнной балалайкой, много лет веселившей народ, согревавшей душу своей хозяйки. Смотрю на руки Евдокии Акимовны, бережно сжимающие гриф балалайки. Крупные руки вечной труженицы, с витыми, утолщенными от работы пальцами. Взгляд спокойный, мудрый, как у человека с чистой, незамутненной совестью. Дай Вам Бог здоровья, поживите еще на радость детям, внукам и правнукам, уважаемая Евдокия Акимовна!

Беседовал Иван ЦИБУЛЬНИК

Золотой женщине в юбилей

Сердечно поздравляем нашу дорогую и любимую маму, бабушку и прабабушку Евдокию Акимовну КУЗНЕЦОВУ, с 90-летним юбилеем!

Желаем милой маме

Быть сильной, не болеть,

Не замыкаться в прошлом,

О годах не жалеть.

Быть, как всегда,

Красивой, душевной, молодой,

Для близких оставаться

Такой же — золотой!

С любовью: 5 дочек и 2 сыночка с семьями, 12 внуков, 10 правнуков и один праправнучек Матвей.

Статья из газеты «Земля Чаинская» от 12 марта 2011 года, №11 (7942), страница 2.