2 апреля 1805 года родился Ганс Христиан Андерсен

Сказки Ганса Христиана Андерсена знают все. И маленькую отважную девочку Герду, не испугавшуюся Снежной королевы, и нежную Элизу, исколовшую все пальцы крапивой, пока она шила волшебные рубашки для братьев-лебедей... Все помнят, что в сказках только этого писателя из поленьев могут расцвести розы. Но что мы знаем о самом этом человеке, кроме того, что он жил в прошлом веке в Дании?

Почему Андерсена называли колдуном?

“В 1805 году в городке Оденсе (остров Фиония, Дания), — писал о себе Андерсен, — в бедной каморке жила молодая пара, бесконечно любившие друг друга: молодой двадцатилетний башмачник, богато одаренная поэтическая натура, и его жена, несколькими годами старше, не знающая ни жизни, ни света, но с редким сердцем. Только недавно вышедший в мастера, муж своими руками сколотил всю обстановку сапожной мастерской и даже кровать. На этой кровати 2 апреля 1805 года и появился маленький орущий комочек — я, Ганс Христиан Андерсен. Я рос единственным и потому балованным ребенком; часто мне приходилось выслушивать от матери, какой я счастливый, мне-то ведь живется куда лучше, чем жилось в детстве ей самой. Ее, когда она была маленькой, выгоняли из дому просить милостыню. Она никак не могла решиться и целые дни просиживала под мостом, у реки. Слушая ее рассказы об этом, я заливался горючими слезами”. (Г. Х. Андерсен, “Сказка моей жизни”.) Уже в раннем детстве мальчик отличался эмоциональностью и тонким восприятием мира. Даже самые незначительные впечатления оставляли глубокий след в его душе.

Отец очень любил своего маленького сына, общался в основном с ним: читал ему вслух разные книги, гулял по лесу. Заветной мечтой башмачника было жить в маленьком доме с палисадником и розовыми кустами. Позже подобные дома опишет Андерсен в своих знаменитых сказках. Но мечте этой не суждено было сбыться! От физического перенапряжения отец Ганса Христиана заболел и скоропостижно умер. Матери, для того чтобы содержать сына и иметь возможность откладывать деньги на его учебу, пришлось искать поденную работу. Она зарабатывала стиркой белья. А худой долговязый мальчуган с огромными голубыми глазами и неистощимой фантазией целыми днями сидел дома. Закончив несложные хлопоты по хозяйству, забивался в уголок и разыгрывал представления в своем домашнем кукольном театре, который ему смастерил покойный отец. Пьесы для своего театра он сочинял сам!

Вскоре Ганс Христиан поступил в школу, где преподавали только Закон Божий, письмо и арифметику, да и то из рук вон плохо. “Я едва мог правильно написать хоть одно слово, — вспоминал Андерсен позднее. — Уроков я дома никогда не готовил — учил их кое-как по дороге в школу. Часто уносился мечтами Бог весть куда, бессознательно глядя на увешанную картинами стену, и мне порядком доставалось за это от учителя. Очень любил я рассказывать другим мальчикам удивительные истории, в которых главным действующим лицом являлся, конечно, я сам. Меня часто за это поднимали на смех”.

Мать, видя странные увлечения сына, приносящие одно только горе впечатлительному сердцу ребенка, решила отдать его в учение к портному, чтобы вылетели из головы детские нелепые фантазии. Ганс Кристиан пришел в ужас от такой перспективы своей судьбы!

“Я принялся умолять мать позволить мне лучше попытать счастья, отправившись в Копенгаген (это было в 1819 году), который в моих глазах тогда был столицей мира. “Что ты там собираешься делать?” — спросила мать. “Прославлю тебя” — ответил я. Мать наконец уступила моим просьбам... Она связала все мои пожитки в один скромный узелок, договорилась с почтальоном, и тот обещал привезти меня в Копенгаген без билета всего за три дня... Наконец, день отъезда наступил. Матушка печально проводила меня за городские ворота”...

Первое время, прибыв в столицу с несколькими монетками в кармане, Андерсен бедствовал, но затем, благодаря своему голосу, нашел себе покровителей в профессоре консерватории г-не Сибони, композиторе Вейзе, поэте Гольдберге и, главным образом, конференц-советнике Коллине. При их содействии Ганс Христиан поступил в театральное училище, но, потеряв голос, перешел учиться в классическую гимназию и еще на школьной скамье обратил на себя внимание педагогов незаурядным талантом рассказчика и несколькими стихотворениями. Поступив в университет, Андерсен в 1829 году напечатал сатирический рассказ “Путешествие пешком от Гольме-канала до Амака”. Лирические его стихотворения имели большой успех, и Дания вскоре признала его как поэта. Обладая незаурядным умом и ироничностью по отношению к самому себе Андерсен тем не менее неимоверно страдал от непризнания его таланта и произведений критикой и широким кругом читателей.

В романе “Импровизатор” — тонком психологическом этюде о судьбе художника, чей дар долго пробивался сквозь каменные стены презрения и ненужности, есть множество автобиографических эпизодов. (Этот роман до сих пор считается вершиной творчества Андерсена — прозаика и психолога, но не переиздавался после революции в России.)

Константин Паустовский как-то заметил, что очень трудно в сложной биографии Андерсена отыскать тот момент, когда он начал писать сказки. Достоверно известно одно: это было в зрелом возрасте. Уже первые сказки Андерсена принесли ему славу Величайшего Поэта. Маленькие выпуски-брошюры сказок зачитывались до дыр, издания с картинками раскупались в пять минут, стихи и песенки из этих сказок заучивались детьми наизусть.

Воображение у Андерсена было настолько сильным и необычным, что иногда его с недоумением называли колдуном и ясновидцем: посмотрев раза два на человека, он мог многое рассказать о нем, будучи с ним совершенно незнаком. За столь божественный дар творения и воображения Андерсен заплатил немалую цену. Он умер в полном одиночестве на своей вилле Ролигхед 4 августа 1875 года после долгой болезни, начавшейся еще в 1872 году. В литературоведческих источниках глухо упоминается о его несчастной любви к знаменитой датской певице и актрисе ослепительной Иени Линд. Когда начался этот красивый и поэтический роман, неизвестно. Закончился он разрывом. Андерсен посчитал, что его призвание важнее и сильнее семейных уз. А может быть, так посчитала Иени... никто не узнает теперь...